![457258616d07ab921ec53d954d5b5791_compressed_v1.jpg](https://www.klerk.ru/img/pb/thumb1000x615/457258616d07ab921ec53d954d5b5791_compressed_v1.jpg)
Верховный Суд рассмотрел дело гражданина П., который был генеральным директором компании, ликвидированной по решению регистрирующего органа. У организации после ее исключения из ЕГРЮЛ остался кредитор, который не получил от должника 4,4 млн руб. Кредитор решил привлечь гражданина П. к субсидиарной ответственности, однако высшая инстанция сочла, что в данной ситуации схема неприменима.
Компания, которой руководил гражданин П., была исключена из ЕГРЮЛ в октябре 2017 года. Кредитор организации при привлечении генерального директора к субсидиарной ответственности на основании Закона о банкротстве указал, что контролирующее лицо вело себя недобросовестно. Оно не только не оспорило исключение предприятия из ЕГРЮЛ, но и не подало иска о несостоятельности компании. С учетом накопленной задолженности перед кредитором, у него были признаки банкрота.
Суды первой, апелляционной и кассационной инстанции согласились с позицией кредитора и сочли, что бездействие гражданина П. привело к тому, что взыскатель остался без 4,4 млн руб. Потому руководитель ликвидированной компании обязан компенсировать убытки кредитора.
ВС также напомнил, что в соответствии с п. 8 ст. 22 закона «О госрегистрации юридических лиц» № 129-ФЗ кредитор мог оспорить исключение компании из ЕГРЮЛ в течение 1 года со дня, когда он узнал о ликвидации предприятия. Но взыскатель никаких мер не принимал.Иного мнения оказался ВС. Он подчеркнул, что нормы Закона о банкротстве применимы только в случае, если в отношении организации было инициировано дело о несостоятельности. Из материалов дела высшая инстанция выяснила, что в отношении ликвидированного предприятия процедура банкротства не вводилась. Регистрирующий орган исключил компанию из ЕГРЮЛ по причине того, что она фактически уже не работала.
Высшая инстанция также указала, что само по себе исключение организации из ЕГРЮЛ не свидетельствует о том, что ее руководитель вел себя недобросовестно. И именно кредитору нужно было представить доказательства, что генеральный директор виновен в том, что предприятие не вернуло ему 4,4 млн руб. задолженности. В рассматриваемом деле ВС не увидел соответствующих доказательств: не было подтвержденной информации о конфликте интересов, сокрытии информации от других руководителей о проводимой сделке, заключении договора без одобрения учредителей, удержании власти или об оформлении сделки, невыгодной юридическому лицу.
Привлечение к субсидиарной ответственности в рамках банкротства — особый механизм, позволяющий отступить от правила об ограниченной ответственности участников юридического лица по его долгам, и потому ВС сделал правильный вывод, считает адвокат Бюро адвокатов «Де-юре» Вадим Макаричев. Так, законом прямо предусмотрено, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности рассматривается в деле о банкротстве. Соответственно, если заинтересованные лица не пытались возбудить дело о несостоятельности, то рассчитывать на использование механизма субсидиарной ответственности не представляется возможным. Размер требований кредитора, обратившегося за привлечением генерального директора компании к субсидиарной ответственности, и продолжительность просрочки позволяли ему инициировать процедуру банкротства, но он своим правом не воспользовался.
Адвокат указал, что кредитор мог иначе решить проблему с долгами. Он мог обратиться в суд с требованием о привлечении генерального директора к субсидиарной ответственности на основании п. 3.1. ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». В конце 2016 года в закон были внесены изменения, которыми была предусмотрена данная возможность. Изменения вступили в силу с 30 июля 2017 года. Компания была исключена из ЕГРЮЛ 4 октября 2017 года, то есть закон в новой редакции уже действовал.
Для просмотра ссылки необходимо нажать
Вход или Регистрация